Вестник Образования России - «ГЛАВНАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ УЧИТЕЛЯ – САМОМУ ВСЕ ВРЕМЯ УЧИТЬСЯ» 
 
Вестник Образования России
Вестник Образования России
СБОРНИК ПРИКАЗОВ И ИНСТРУКЦИЙ МИНИСТЕРСТВА ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

   
   
 
 
ГЛАВНАЯ
НОРМАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
ИНТЕРВЬЮ И СТАТЬИ
ШКОЛЬНЫЙ САЛОН
КОНКУРСЫ И ВЫСТАВКИ
АРХИВ НОВОСТЕЙ
ЖУРНАЛЫ
ПРИЛОЖЕНИЕ ЖУРНАЛА
 
 
ИСТОРИЯ ЖУРНАЛА
РЕДАКЦИЯ
ПОДПИСКА
ПАРТНЕРЫ
ЗОЛОТОЙ ЗНАК
РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ
КОНТАКТЫ
КАРТА САЙТА
 
 
 
 
  ГЛАВНАЯ arrow ИНТЕРВЬЮ И СТАТЬИ arrow «ГЛАВНАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ УЧИТЕЛЯ – САМОМУ ВСЕ ВРЕМЯ УЧИТЬСЯ»
    
Версия для печати Печать...

13.09.2016

Интервью с директором школы № 109 г. Москвы, сопредседателем Общественного совета при Минобрнауки России, академиком РАО, д.п.н.  Евгением Шоломовичем ЯМБУРГОМ

Профессиональный стандарт «Педагог (педагогическая деятельность в сфере дошкольного, начального общего, основного общего, среднего общего образования) (воспитатель, учитель)» был утвержден в 2013 году. В 2017 году он должен вступить в силу.  Сейчас идет его апробация, расскажите, как она проходит в образовательных организациях? Как и кто отслеживает мониторинг апробации стандарта?

Должен сказать, что быстрый результат в педагогике – всегда обман. Когда мы писали стандарт, я отчетливо себе представлял, сколько недопонимания будет. Все прогнозы сбываются, это не значит, что мы опустили руки, мы, безусловно, продолжаем работать.

Есть три опасности. Самая главная, которая существует, – никто не представляет себе все преобразования во всей системе. Есть субъекты, где форсируют события, и это приводит к серьезным извращениям. Я довольно часто выезжаю в регионы, мне часто пишут люди. Где-то решили, что нужно использовать технологические карты и это и есть исполнение стандарта. Это несусветная чушь, потому что модель подготовки урока может быть разная – конспект, сценарий урока, техническая карта, наконец, и право выбора этих методик остается за учителем. А здесь берется один формальный признак, делается доминирующим и докладывается, что все уже сделано. Кроме этого идет запугивание учителей: говорят, что как только будет введен стандарт, все предыдущие льготы будут отменены. Это ложь, шантаж и административный напор. Надо четко понимать, что никакие льготы не будут отменены.

А есть регионы, где вообще ничего не делается по поводу стандарта, потому что не было приказа вводить. Как будет приказ, будем вводить. Но вводить профессиональный стандарт, предварительно неподготовленным учителям, значит, его провалить, кстати, об этом недавно говорил Министр труда и социальной защиты Российской Федерации М.А. Топилин. Но, с другой стороны, растягивать этот процесс бесконечно нельзя, поскольку профессиональный стандарт, во-первых, предусматривает введение ФГОС, во-вторых, он отвечает на реальные вызовы времени: уже сегодня мы имеем дело с усложненным контингентом учащихся, в частности уже обучаются дети с ОВЗ, набирает обороты идея инклюзивного образования, а это значит, что в первом классе будут сидеть и здоровые дети, и дети-инвалиды. А в большинстве случаев учителя не подготовлены. Уже сегодня значительная часть детей, которые находятся в классе, – это дети, для которых русский язык не родной и дома на нем не говорят. И поэтому новые профессиональные компетенции, заявленные в стандарте, – не дань моде, а ответ на реально возникающие ситуации. Следовательно, центр тяжести при подготовке введения стандарта должен быть на подготовке и переподготовке учителей.

Если сейчас форсировать внедрение, получим обратный результат. При поддержке Министра образования и науки Российской Федерации Д.В. Ливанова и при поддержке председателя Общероссийского Профсоюза образования Г.И. Меркуловой введение фактически все время оттягивается. Потому что нет ничего опаснее и авантюрнее, чем вводить стандарт насильно сверху. Отсюда отрицательное отношение даже к самому слову «стандарт». Многие инновации, в том числе ЕГЭ, вводились сверху, и это вызывало бешеное сопротивление людей: формально все выполняется, а реально ничего не делается.

При подготовке документа я изучил все стандарты, которые существуют в мире, – английский, австралийский и другие. Любая культурная страна имеет профессиональный стандарт, и наша не должна быть исключением.  

Стандарт с самого начала был опубликован на сайте Минобрнауки России, прошло обсуждение, в котором приняло участие несколько тысяч человек. Но этого явно недостаточно. В ходе дальнейшей апробации стандарта выяснилось, что учителя отвыкли читать документы целиком. В лучшем случае, учитель русского языка прочитал приложение для словесников, учитель математики – для математиков и отсюда они сделали поспешные выводы. Но мы писали стандарт педагога вне зависимости от его деятельности как предметника. Историк, физик, математик, биолог должны представлять себе особенности физического и психологического развития детей и владеть педагогическими методами работы с ними.

Существует и другой миф, очень распространенный, что профессиональный стандарт – антитеза творчеству, что он призван стать удавкой на шее учителей. Это крайне распространенная точка зрения, между прочим находящая отражение в ряде регионов, из-за грубой и непрофессиональной деятельности администрации. Мы – очень креативная и талантливая нация, но мы можем сделать единичные великие экземпляры – запустить Ю.А. Гагарина в космос, создать водородную бомбу, – но никогда не могли делать ничего массово. Потому что массовость требует стандарта. Это то же самое, что закон, стандарт – это закон, а у нас, к сожалению, строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. Отсюда сопротивление российских людей. Однако очень опасно, когда учитель изобретает велосипед, а потом удивляется тому, что он не движется со скоростью мерседеса. Ни на чем не основанное творчество, оригинальничание – это псевдоновации. В педагогике, как и в спорте, в частности в фигурном катании, существует обязательная и профессиональная программы. И свободный творческий полет фигуриста основан, прежде всего, на профессиональном мастерстве, которое накапливается годами тренировок.

Есть еще серьезный момент. В стандарте прописано, что от учителя нельзя требовать того, чему его никто не учил. Это написано для защиты учителя от плохого администратора. И когда учитель, не желающий повышать свою квалификацию и менять свои подходы, загорается этим тезисом, он поступает непрофессионально. Но не нужно забывать, что главная компетенция учителя – и самому все время учиться. Для этого сегодня есть огромные возможности, в том числе сетевого взаимодействия.

А по какому сценарию развивается апробация стандарта? Как он встроен в систему образования в целом?

Сценарий очень интересный. Но надо, чтобы люди представляли всю систему, она невероятно взаимосвязанная. Профессиональный стандарт – всего-навсего документ для реализации ФГОС. С ними тоже ситуация тяжелая. Я полностью согласен с идеями, заложенными в них, поскольку писали великие теоретики, но там нет методического шлейфа. Во ФГОС заложены абсолютно новые вещи. Многие преподаватели не отличают межпредметных компетенций от метапредметных, а те и другие – от универсальных учебных умений. Сейчас созданы грамотные книги, которые помогут разобраться в этих вопросах, – М.М. Поташник, М.В. Левит «Как помочь учителю в освоении ФГОС» и М.М. Поташник «Освоение ФГОС: методические материалы для учителя».

Поскольку профессиональный стандарт – инструмент внедрения ФГОС, центром являются институты повышения квалификации. По сути дела, эти стандарты потребовали реформы высшего педагогического образования, и она началась в ряде регионов. В МПГУ и в МГПУ реализуется деятельный подход: будущие педагоги частично учатся, частично проходят практику. И это не просто практика, это осмысление многих интересных вещей.

Параллельно идет реформа педобразования. Одно из ее звеньев – педагогические университеты. У меня амбивалентное отношение к ним. Я защищаю систему пединститутов, но, когда я в них бываю, они мне не нравятся, потому что тут устарелые теории. Идущая 2,5 года современная подготовка педагогов требует изменения содержания педагогического образования, другой структуры учебного плана. Например, учитывая сложный смешанный контингент учеников, с которыми работает современный учитель, необходимо, чтобы на каждом факультете давались основы дефектологии, не для того, чтобы превратить историка или физика в дефектолога, это невозможно, а для того, чтобы педагоги имели представление о детях с особенностями и могли эффективно с ними взаимодействовать в зоне их ближайшего развития. Для этого нужно менять стандарты высшего образования. Сейчас введены ФГОС 3+, они переходные, нормальными будут стандарты 4. С другой стороны, педагоги, подготовленные по-новому, придут только через три – четыре года, а что делать сейчас?

Институты повышения квалификации и методические центры по стране практически разгромлены. Они есть, но либо сокращены в целях оптимизации расходов, либо превращены в придатки органов управления. Они занимаются проверками, организацией массовых мероприятий. Это полное управленческое извращение, потому что методист не должен быть контролером, он помощник, тьютор учителя, помогающий ему овладевать передовыми педагогическими практиками. Отсюда задача, требующая немедленного решения, укрепления и, если угодно, возрождения центров повышения квалификации. Без этого трудно надеяться на успешное продвижение стандарта.

Теперь следующее звено. К сожалению, пока мало кто понимает, что значит «качество образования». На последнем заседании Госсовета было получено указание Президента Российской Федерации о создании национальной рамки квалификации, которая должна отражать профессиональный и карьерный рост учителя. Уровень квалификации, следовательно, будет определяться по мере овладения учителем профессиональной компетенции. Но где те инструменты, которые позволяют объективно оценивать квалификацию учителя? Поэтому, прежде всего, необходимо разработать инструмент, с помощью которого можно будет определить результат и качество работы учителя. А вслед за этим изменить процедуру аттестации. Эти вопросы пока находятся в стадии разработки. Но только после того, как это будет сделано, можно вести речь о так называемом «эффективном контракте», когда оплата учителя, действительно, будет поставлена в зависимость от результативности и качества его работы. Еще раз подчеркну, что все звенья реформирования образования связаны между собой. Между тем мы наблюдаем полное рассогласование процессов реформирования. Например, мы еще толком не знаем, как определять качество работы учителя, но регионы уже докладывают о успешном введение контрактной системы, хотя срок ее введения определен 2018 г. На мой взгляд, главный недостаток нашего реформирования представляет собой отсутствие управленческой модели внедрения, где все звенья реформы должны выстроится в четкую логическую цепочку.

Обратите внимание, что в нашей стране ни одна инновация не сопровождалась моделью внедрения, поэтому они все проваливались или притворно исполнялись.

Проведя полевую работу (уже 2,5 года), мы видим реперные точки, видим, что нужно добавить в стандарт, корректируем многие вещи. Но это происходит там, где идет работа, то есть в 23–26 регионах. Субъекты присоединяются постепенно. Недавно, например, присоединилась Ленинградская область, на очереди Воронежская область.

Есть вещи, которые нужно скорректировать в стандарте. По всем звеньям становится понятно следующее: в Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации» разведены понятия «высшее образование» и «квалификация». Можно получить высшее образование, но не иметь квалификацию. Мало знать свой предмет, надо знать психологию детей, нужны другие компетенции. Поэтому надо вводить классификатор: не просто филолог, а учитель русского языка и литературы. Если филолог не читал ни Ю.М. Лотмана, ни С.С. Аверинцева, конечно, никакие технологии его не спасут. Но если этот высокий интеллектуал не умеет работать с детьми, тоже будет плохо. Тут должен действовать принцип не «или, или», а «и, и». Зачем противопоставлять эти вещи?! Для этого нужно получить квалификацию. И мне как директору все равно, за сколько часов педагог освоил эти вещи. Не обязательно даже ходить на лекции, есть много сетевых возможностей. Я предлагаю снять формальное количество часов, но ввести дополнительную квалификацию.

Национальная рамка квалификации будет показывать персональный рост учителя. Сегодня, к сожалению, присуждение званий учителю зависит не только от его квалификации, а во многих случаях от отношения к нему директора, администрации. Потому что истинно талантливые люди дрессировке не поддаются, они всегда неудобны, часто конфликтны.

Мы отдаем себе отчет, что не все педагоги смогут сразу овладеть всем. Кто-то блестяще работает с одаренными детьми, кто-то научился работать с инклюзией. По прошествии времени учитель осваивает новые знания, приобретает новые квалификации. В идеале, если педагог достиг высшей квалификации, то его зарплата должна существенно увеличиться, а нагрузка, напротив, сократиться. Для чего? Потому что он и станет тем супервайзером, который сможет передавать передовые педагогические практики своим коллегам. И тогда такие люди станут, условно говоря, реальным локомотивом реформирования образования. Но спустимся на землю. Сегодня существует такая льгота, как профессиональная пенсия по выслуге лет. На сегодняшний день при ее начислении учитывается только непосредственная работа с детьми (не менее 18 учебных часов в неделю). А это означает, что если не будет изменено законодательство в этой сфере, то наиболее квалифицированные педагоги могут лишиться этой льготы.  

Итак, насколько я понимаю, самый тонкий и серьезный вопрос, требующий решения, – это объективная оценка деятельности учителя. Кто этим будет заниматься?

Здесь главный вопрос: «А судьи кто?». Мы с руководителем Рособрнадзора С.С. Кравцовым обсуждали эту тему. Руководители образования, в принципе, согласны с тем, что система аттестации учителей должна носить государственно-общественный характер. При такой системе чиновник перестает быть единственным игроком на этом поле. И мнение профессионального сообщества станет архиважным.

В настоящее время идет процесс формирования общественной организации «Педагог XXI века» (завершается ее юридическое оформление. В нее войдут физические и юридические лица. Но прежде всего туда как учредители войдут победители конкурсов «Учитель года», то есть педагоги, владеющие передовыми педагогическими практиками. И постепенно эта ассоциация должна привести к тому, что прописано в законе, – к государственному общественному управлению.

Ну разумеется, тут есть еще одна идея, которая будет реализовываться через ассоциацию. Нужно организовывать взаимные стажировки учителей. Это лучший способ повышения квалификации. Учитывая, что это этих людей нужно поднимать и с точки зрения их выгорания.

Второй очень важный момент – постепенно приходит изменение понимания того, что такое качество образования. Хотя все говорят, что нельзя школы оценивать по результатам ЕГЭ, это по-прежнему остается веским фактором. Когда на августовской педагогической конференции руководители хвастаются количеством стобалльников и победителей олимпиад, им приходится объяснять, что все те, кем они гордятся, уедут учиться в крупные города – Москву, Санкт-Петербург – даже в Финляндию, где есть бесплатные гранты для талантливых российских детей.  

Под качеством образования я как автор стандарта понимаю то, что называется формирующим оцениванием, но им пока занимаются единицы в стране. Это оценка динамики развития ребенка, исходя из его реальных учебных возможностей. Предположим, в 5 класс приходит ученик с дислексией и дисграфией, он делает 50 ошибок, но педагог сокращает это количество до 10. За это нужно орден учителю давать! Но с точки зрения ЕГЭ это все равно два. Вот этого не должно быть. И в этом смысле есть подвижки. Впервые приняты так называемые адаптированные программы, которых, как всегда, никто пока не читал. Они вступают в силу 1 сентября 2016 года и рассчитаны на тех детей, у кого есть такие проблемы. Нельзя детей сравнивать между собой, важна динамика, их рост. Вот это оценка качества работы, а иначе это бессмысленная вещь, иначе все зависит от отбора контингента. Тогда школы не заинтересованы брать сложных детей.

В Москве в этом плане произошли изменения. На сегодняшний день в критерии рейтинга образовательных организаций входит количество детей с ограничениями по здоровью. Уже большой шаг вперед. Есть также интересные изменения с девиантными детьми. Если раньше оценивалось снятие с учета в детской комнате милиции, то теперь, если эти ученики не совершили никаких правонарушений, то это тоже плюс школе. И в Москве много таких мелочей. Но это только в столице, а в других регионах пока остались показатели ЕГЭ. Я прекрасно понимаю, что сразу идеально все не получится, поэтому и надо создавать такие «острова».

Я очень часто объясняю директорам, что самое важное – это проблемно-ориентированный анализ контингента: кто учится, кого в школе больше. Если ко мне как к директору пришел учитель математики, я показываю ему контингент учащихся, с кем ему придется работать, и объясняю, какими компетенциями он должен обладать, что я от него жду, как от педагога. И если он этого не умеет, я не буду подписывать с ним договор.   

Но все это требует корректировки, в том числе изменений трудового законодательства, и параллельно с этим нужно вести нормативную работу и создавать общественную организацию. В любой стране есть профессиональные сообщества. Например, в Америке есть Ассоциация математиков, поэтому, приезжая туда, учитель математики идет именно в ассоциацию, а не в управление образованием какого-либо штата, именно ассоциация решает, подходит он как преподаватель или нет. Нужно понимать, что это общественная организация, то есть внутренний аудит, она дорожит своим реноме и абы кого не возьмет.

Такие же организации должны быть и в России. Министерство нас поддерживает в этой идее. Но это только самое начало, нужно создавать филиалы. И самое тонкое, то, что требует сейчас денег, – это отработка инструментов для оценивания качества работы учителей, которых объективно пока нет.

Вы – сопредседатель Общественного совета при Минобрнауки России. Он позволяет его членам как-то влиять и даже корректировать политику Министерства, так ли это на самом деле?

Министерство работает в очень жестких рамках. Совет аккумулирует мнения разных участников образовательного процесса по тем или иным вопросам и доводит эти мнения до руководящих органов. Например, Общественный совет при тесном взаимодействии с Министром и при поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации боролся за то, чтобы при оценке качества эффективности работы губернатора убрать критерий «уровень сдачи ЕГЭ». Кто же решится на местах подвести своего губернатора?! И вот здравый смысл победил. В этом одна из главных причин прекращения вопиющей фальсификации сдачи ЕГЭ, которую мы наблюдали несколько лет назад.

При этом давайте не путать: общественный совет не является заменителем экспертного сообщества. Это фактически орган, определяющий политику. Нельзя в общественном совете иметь профессионалов по всем вопросам. Общественный совет должен реагировать на то, что волнует общество, на то, что вызывает споры в обществе. При необходимости он должен обращаться к профессионалам и создавать некие рабочие группы, как это было, например, при разработке стандарта.

Есть еще один вопрос. Начинаются августовские педагогические совещания. Все мы знаем, что зачастую действительно серьезные темы на повестку дня не выносятся. Какие бы вопросы, на Ваш взгляд, стоит обсудить на совещаниях?

Сегодняшние августовские конференции носят ритуальный характер. Это общая ситуация, когда люди боятся ставить острые вопросы. Посмотрите, в какой-нибудь небольшой области учитель зарабатывает в месяц 18 тысяч рублей, из них 7–8 тысяч идут на оплату ЖКХ. Реально у него остается 10 тысяч рублей, на которые он должен месяц жить! При этом ему говорят о стандартах, о повышении требований. Если дать сегодня слово учителям, они будут говорить вам не про тонкие вопросы совершенствования компетенции, а про то, как им прожить на свою зарплату.

Я понимаю, что сама социально-экономическая система против введения стандарта, но деваться некуда, нужно внедрять. При такой ситуации трудно надеяться на откровенные и острые разговоры. Но мы должны понимать, что рано или поздно мы выйдем из экономического кризиса. Сегодня важно заложить на будущее те механизмы, которые действительно будут выполнять роль двигателя образования, его драйвера. Что касается тем августовских педсоветов, я бы в первую очередь рекомендовал сосредоточиться на обсуждении подготовки педагогического коллектива к внедрению профессионального стандарта педагога и к гибкой оценки результатов их качества, качества школы в зависимости от реальных социально-культурных условий.

У образования две задачи: формирование современного уровня знаний с выходом на мировые стандарты, и это важная задача, но вторая, не менее важная, – социальная адаптация детей. Это как два плеча коромысла, которые нужно держать в равновесии.

Но тем не менее, если говорить о темах, я только что у себя проводил педсовет и как раз говорил о системных преобразованиях. Это опять советская традиция, когда школа выбирает какую-то одну методическую тему. И это полная ерунда! Как было у меня: есть две темы, и каждый учитель может еще выбрать свою, где он чувствует себя наиболее сильным. И он становится внутри учреждения как раз тем тьютором, который повышает квалификацию остальных по этой теме. Школам сейчас есть чем заняться, даже если за скобки вынести отрицательные социально-экономические показатели.

Вы назвали несколько тем, но ведь их гораздо больше, а какие бы еще вопросы можно было обсуждать?

Различные подходы к качеству образования. Потому что оценка качества образования – это центральный вопрос. И еще одно предложение – формирующая оценка, то есть иными словами не гиперболизация функций контроля, а фиксация динамики развития ребенка. В регионах для этого практически ничего не сделано. Для начала нужно ввести стартовый контроль, потом через три–четыре месяца – рубежные показатели, которые показывают, у кого есть динамика, какие технологии он применяет.

Особенно тонко сейчас прослеживается тема детей с онкологическими заболеваниями. Впервые в жизни реализуется право этих детей на обучение. Мы работаем по протоколу врачей, потому что таких детей нельзя перегружать, нельзя расстраивать. Это очень тонкая вещь – соотношение стимулирующих и обучающих факторов.

Великая М. Монтессори начинала работать с больными детьми, а потом выяснилось, что технология очень хороша и для здоровых. Поэтому в моей книге написано, что педагог должен работать совместно с психологом, дефектологом. Преподаватели должны найти общий язык, научиться понимать друг друга, работать в команде. Сегодняшнее законодательство это не только не поощряет, этого там вообще нет. Тогда возникает очень серьезный момент, когда многие вещи можно делать через решение общественного или управляющего совета путем создания локального нормативного акта. Это управленческое творчество, но оно возможно, когда человек понимает, зачем и для чего это делается. А у нас большинство их просто переписывает, потому что воспринимает создание локальных актов как дополнительную нагрузку на администратора. Надо объяснять людям, почему это нужно делать.

Недавно принята Концепция преподавания русского языка и литературы в Российской Федерации, в которой практически обозначены проблемы изучения русского языка и литературы. Авторы не побоялись об этом написать. Что Вы думаете по этому поводу?

Дело в том, что все эти концепции нужно превращать в реальные «дорожные карты» и программы. Сама по себе выработка концепций – вещь замечательная. Но концепция развития и развитие концептов – это разные вещи. Программа развития и образовательная программа – это большая разница. Это нужно уметь делать. В этой ситуации концепты, конечно, важны, но важен и алгоритм их внедрения. У нас получился, к сожалению, идеологический документ. Дело в том, что в стране со сложной дифференцированной структурой общества уже никогда не будет единой идеологии, потому что не может быть единой идеологии для верующих и атеистов, для интеллигентов окуджавского разлива и прагматиков типа олигархического мышления. Возможен только диалог.

С историей это видно особенно. У нас мифологическое представление об истории. Главный на сегодняшний день дискурс – это гордость за победы. Но есть вторая сторона – цена этой победы. Она часто замалчивается. Нужно объемное изучение и понимание многих вещей.  

Когда говорят, что, если ты любишь свою историю, ты напишешь хороший учебник, а факты не имеют значения, у меня это вызывает дикий смех, потому что с точки зрения методики я применяю то, что применяет весь мир – перевернутые уроки. Дети получают документы, разные позиции, точки зрения, учитель сначала работает навигатором, на уроке идет обсуждение, и учитель выступает модератором и следит за корректностью дискуссии, за аргументацией.

Единый учебник истории, единый учебник литературы – это попытка идеологически построить ситуацию. Это не патриотизм, потому что будущее будет очень сложным. Но сложные вопросы может решить только сложный человек, раб ничего не может сделать, он боится принимать решения. Наша задача – воспитание сложных людей, а это возможно только при дискуссиях, при диалогах. Запретов не должно быть. Учитель может выбирать. Потому что грамотный учитель положит рядом «Поднятую целину» и «Котлован», и тогда детям будет интересно.

Заканчивая разговор, я бы хотел спросить, какие планы у Вас на ближайшее время? Какие проекты сейчас в разработке?

Мы тиражируем сейчас пилотный проект по обучению больных детей. Открыли в Хабаровске на базе клиники школу, сейчас открываем в Красноярске и Калининграде, в Краснодарском крае, на очереди Воронеж. Проект начинает идти по стране. Люди с нами связаны мостами, есть огромный портал учимзнаем.рф, связанный с этой линией. Я еще раз подчеркиваю, она не просто гуманистическая, она перспективна и с точки зрения развития образования, потому что разрабатываются очень тонкие вещи, например, метапредметные компетенции. Когда учитель химии имеет один час в неделю, потому что дольше ребенка нельзя перегружать, он в этот час должен уместить все, связать свой предмет с биологией. И подготовить ребенка так, чтобы тот мог сдать экзамен. Причем ученик имеет право выбора: сдавать экзамен для инвалидов или обычный ЕГЭ.

Вопросы времени и оценивания решаются в перспективе и для здоровых детей. Вот это одна линия. Откровенно говоря, линий много, но они все так или иначе переплетены, равно так, как переплетены в образовании вопросы содержательные, методические и управленческие. Удерживать эти связи – важнейшая задача. В противном случае мы будем действовать по известной формуле: лебедь, рак и щука.

И, напоследок, что бы Вы могли пожелать нашим читателям?

Хочу пожелать, чтобы у педагога не переставали «гореть глаза», чтобы ему было интересно не только учить детей, но и самому узнавать что-то интересное; чтобы он не боялся познавать новое.  

 

< Пред.   След. >
 

 

 

 
 
Адрес: 119017, г. Москва, НПБ им. К.Д. Ушинского РАО, Б. Толмачёвский пер., д. 3, к. 26; Тел: (495) 959-52-36 Тел/факс: (495) 978-40-33
 
   

Вестник Образования России © 2017