- ДОКЛАД СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЯ РУСИ КИРИЛЛА НА I СЪЕЗДЕ ОБЩЕСТВА РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ

 
Вестник Образования России
Вестник Образования России
СБОРНИК ПРИКАЗОВ И ИНСТРУКЦИЙ МИНИСТЕРСТВА ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

   
   
 
 
ГЛАВНАЯ
СРОЧНО В НОМЕР!
НОРМАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
ИНТЕРВЬЮ И СТАТЬИ
ШКОЛЬНЫЙ САЛОН
КОНКУРСЫ И ВЫСТАВКИ
АРХИВ НОВОСТЕЙ
ЖУРНАЛЫ
 
 
ИСТОРИЯ ЖУРНАЛА
РЕДАКЦИЯ
ПОДПИСКА
ПАРТНЕРЫ
ЗОЛОТОЙ ЗНАК
РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ
КОНТАКТЫ
КАРТА САЙТА
 
 
 
 
  ГЛАВНАЯ arrow ИНТЕРВЬЮ И СТАТЬИ arrow ДОКЛАД СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЯ РУСИ КИРИЛЛА НА I СЪЕЗДЕ ОБЩЕСТВА РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ
    
Версия для печати Печать...

27.05.2016

26 мая 2016 г., Колонный зал Дома союзов

Уважаемые участники I съезда Общества русской словесности! Сердечно приветствую всех вас.

Сразу хотел бы отметить: хотя, как мы знаем из отечественной истории, общества любителей русской словесности создавались и ранее, столь представительное собрание, посвященное вопросам русского языка и русской литературы, проводится впервые. В 1811 году в России были созданы сразу два общества, объединявшие людей, которым были небезразличны судьбы отечественной словесности. Одно из них — литературно-научное «Общество любителей российской словесности» при Московском университете — просуществовало до 1930 года. Другое — «Беседы любителей русского слова», объединявшее санкт-петербургских литераторов, — к сожалению, распалось уже в 1816 году, после кончины своего основателя Гавриила Державина.

«Общество любителей российской словесности» при Московском университете, в которое входили, помимо ученых и литераторов, государственные и общественные деятели, выдающиеся сыны нашего Отечества, трудилось на благо народа своей страны без малого 120 лет. За это время Обществом было опубликовано множество выдающихся художественных и фольклорных произведений, научных трудов и словарей. Благодаря его активной деятельности преподавание филологических дисциплин в России достигло небывалого расцвета, а вопросы русского языка и литературы всегда были в центре общественного внимания и обсуждения.

В 1992 году по инициативе академика Дмитрия Сергеевича Лихачева «Общество любителей российской словесности» было возрождено. Но через несколько лет, после кончины Дмитрия Сергеевича и энергичного секретаря Общества Раисы Николаевны Клейменовой, оно, увы, практически прекратило свою деятельность.

И вот теперь все мы, кому небезразличны судьбы российской культуры, объединились ради сохранения нашего национального достояния — русского языка и великой русской культуры. Главной целью новообразованного Общества русской словесности, как и прежде, является изучение и популяризация русской литературы и русского языка, а также повышение роли филологических дисциплин в образовательном и воспитательном процессах на всех уровнях отечественной школы — от начальной до высшей.

Мы, представители старшего поколения, с благодарностью вспоминаем наших школьных учителей, глубоко признательны им за их профессионализм, за высокое качество преподавания, которое они являли. Конечно, система образования в Советском Союзе была во многом идеологизирована. Но в том-то и заключается сила и величие русской литературы, что она способна вложить в сердца читающих свет истины, добра и любви, преодолевая любые особенности идеологического контекста, включая идеологические шоры, «железные занавесы» и иные вредные внешние обстоятельства.

Великая русская классическая литература, так промыслительно пришедшая в свой самый могучий возраст к началу трагического ХХ века, взяла на себя и еще одну важную миссию, дело непосильное в то время для любой другой гуманитарной сферы: она исполнила предназначение сохранить для потомков не только русскую культуру, но и нашу национальную историю.

Наконец, русская литература — пусть противоречиво, но неуклонно и мужественно — всегда вела своего читателя к познанию высших духовно-нравственных ценностей, к познанию высшего смысла жизни, к познанию Бога.

Вспоминаются в связи с этим замечательно точные слова Дмитрия Сергеевича Лихачева о роли и значении литературы и филологии вообще: «Литература — это не только искусство слова. Это искусство преодоления слова. <…> Понимание текста есть понимание всей стоящей за текстом жизни своей эпохи. Поэтому филология есть связь всех связей. <…> Она лежит в основе не только науки, но и всей человеческой культуры. Знание и творчество оформляются через слово, и через преодоление косности слова рождается культура».

Неслучайно, быть может, не вполне сознавая рационально, но живо ощущая сердцем, многие люди среднего и старшего поколения своими любимыми преподавателями в школе считали именно учителей словесности. Но сегодня те же словесники, наши современники, — и молодые учителя, и педагоги солидного возраста — отчаянно бьют в набат, отчетливее других видя и сознавая опасность ситуации, сложившейся в нынешнем филологическом образовании.

Собственно говоря, основные тревожные сигналы поступают от школ. В последние годы ко мне неоднократно обращались преподаватели и родители, сетуя на всё усиливающиеся весьма тревожные тенденции в преподавании литературы и русского языка в современной школе. Я бы хотел поделиться с вами своим видением главных причин неблагополучного состояния в филологическом сегменте образования — и вузовского, и школьного.

Мнение, что молодежь в наши дни мало читает, стало для многих уже прописной истиной. Но данный факт, к счастью, весьма спорный. Во-первых, далеко не все молодые люди читают мало. А во-вторых, неразрешимой эта проблема не является.

Помню, как в 1950-60-е годы беспокоились о том, что экранизация литературных произведений приведет к тому, что подростки перестанут читать, — так же, как сейчас говорят, что компьютеры и адаптированные книги вовсе отучат молодежь от чтения классики. Безусловно, это может случиться, если учитель не привьет вкуса к литературе и к чтению. Вот почему в наше компьютеризированное время особенно важна роль наставника — человека, передающего знания от сердца к сердцу, от разума к разуму. Ведь в этой коммуникации присутствует не только рациональное, но и духовное, эмоциональное начало. Думаю, каждый, кто здесь присутствует, давно забыл содержание лекций своих профессоров в высшей школе. И когда говорим: «У нас был прекрасный профессор», меньше всего мы думаем о содержании этих лекций. Запоминается сам факт встречи с замечательным человеком, и не только на рациональном уровне.

Поэтому роль педагога невозможно переоценить. Он не просто передает информацию, как это делает компьютер, — он преломляет сказанное через самого себя и передает часть своей души, своего разума тем, кто его слушает. А если это искренний человек, если это подвижник своего дела, то ничто не может сравниться по силе убеждения и воздействия на аудиторию со словами подлинного мастера своего дела — педагога.

И вот здесь, на мой взгляд, как раз и кроется корень проблемы. Конечно, на круг, уровень и качество чтения подрастающего, формирующегося человека влияет и современный ритм жизни, и приобщение к интернет-культуре, и новации электронного века. Но главная проблема заключается, как мне думается, в том, что школа, общество и государство, в конце концов, не всегда с должным усердием и ответственностью заботятся о том, чтобы привить молодым людям вкус к чтению, научить их понимать и любить литературу, извлекать из прочитанного важнейшие для жизни уроки.

Это проблема сложная, но вполне решаемая. Для этого нужно особое внимание обратить на подготовку педагогического состава гуманитариев. Нельзя, чтобы в педагогические институты поступали по остаточному принципу: не поступил в элитный университет — куда идти? В педагогический! Педагогические вузы должны стать интеллектуальными, культурными центрами нашей страны, а престиж педагогов должен быть сравним с престижем ученых, космонавтов, спортсменов. Вот в таком случае способные люди пойдут в педагогические вузы, и именно они сформируют новое поколение, даже если не всё будет благополучно с программами и методичками. Потому что талантливый педагог может передавать мощный эмоциональный, духовный, интеллектуальный сигнал поверх бюрократической документации, — поверьте мне, знаю об этом не понаслышке.

Тем не менее, нам полезно задуматься и о школьных и вузовских программах, столь активно обсуждаемых сегодня, в том числе об их вариативности. Надеюсь, на эту тему мы еще поговорим, но, предвкушая дискуссию, хотел бы высказать свое мнение: не нужно бояться слова «вариативность». Некоторые шарахаются от него, как от пугала. Но ведь весь вопрос в том, из чего выбирать. Если мы будем выбирать из двух произведений Достоевского, мы ничего не потеряем. Но если великий классик будет противопоставлен писателю, чье творчество не вызывает всеобщего преклонения, а личность — уважения, то это уже не вариативность, к подобному явлению следует применить иной термин.

Поэтому не нужно бояться вариативности. Нужно говорить об интеллектуальном, духовном, культурном наполнении программ школьного обучения. Важно, чтобы за умными и привлекательными формулировками, такими как «модульное обучение», «тематический принцип», «варьируемое содержание», «усиление субъектности в преподавании», «возможность учителя формировать свою программу с адаптацией ее к специфике школы, класса, региона», — стояли выверенные и апробированные временем педагогические методики, а не скрывались, как это бывает, педагогическая беспомощность, по сути ненужные и сомнительные эксперименты, вкусовщина, беспокойное стремление к реформам, непрофессионализм, в конце концов. Но не в терминах дело — дело в содержании, хорошей голове и добром сердце. Вот тогда у нас будет достигнут общенациональный консенсус по всем самым сложным вопросам, включая те, которые мы сейчас рассматриваем.

Конечно, школьная программа в целом перегружена, и ребенок не всегда с ней успешно справляется. Вспоминаю свои учебные годы: семья была бедная, и я был вынужден работать и учиться. У меня не было ни минуты свободного времени ни в трамвае, ни в автобусе — постоянно с книгой. Я знаю, что такое перегруженность. Но благодарю своих замечательных педагогов, которые, несмотря на эту перегруженность, вооружили меня не только знаниями, но и любовью к литературе, научили писать сочинения. А пытаться облегчить учебу детей за счет предоставления возможности изъятия из программы признанных во всем мире великих произведений художественной словесности, конечно, недопустимо.

Готовясь к нынешнему выступлению, я постарался вникнуть в основные дискуссионные вопросы, касающиеся преподавания словесности в школе. Есть проблемы, которые хотелось бы предложить для нашего совместного обсуждения.

Некоторые «эксперты» утверждают, что русская классическая литература — ее язык, герои, ценностная парадигма — непонятна современным школьникам, а потому почти бесполезна в сфере обучения. Другое дело, по их мнению, литература новейшего времени, которая рассказывает о привычных реалиях, качествах, нужных для успешной жизни, трендах, простите за слово, и проч.

«Тренд» ? иностранное слово. «Тенденция» ? тоже иностранное, но латинское. Почему латинское слово «тенденция» заменили английским «тренд», объясните мне, образованные люди? Или слово «тренд» — показатель образованности? Для меня это очень плохой признак. Вот почему я не стал вычеркивать из этого текста слово «тренд», желая выразить свое мнение по поводу часто совершенно нелогичного, неоправданного использования иностранных, прежде всего английских, слов в нашем современном русском языке.

Безусловно, лучшие произведения литературы рубежа XX-XXI веков должны изучаться в школе, но вводить их в программу нужно без поспешности, помня о мировоззренческой функции литературы, которая может пробудить «чувства добрые», по словам Александра Сергеевича Пушкина, а может пропагандировать как в аллегорической, так и в эксплицитной форме разрушительные для детей образы и идеи.

Необходимо найти разумный баланс между базовой, обязательной и вариативной частями списка произведений, предлагаемых для классного и внеклассного чтения. Принципиально важной представляется необходимость ответственного обсуждения и принятия так называемого «золотого канона». Его можно называть как угодно: «золотой канон», «национальный канон», «канон русской словесности», но должен быть набор текстов, которые следует в обязательном порядке изучать в средней школе. Без этого мы просто не будем способны формировать у детей целостное восприятие русской литературы, а значит, русской культуры. Думаю, не надо бояться, что в такой ситуации учителя лишают выбора. Выбор есть всегда: трудиться добросовестно или спустя рукава, искренне любить детей и свою профессию или относиться к ней безразлично. Но самое главное — это тот выбор, о котором я сказал ранее. Педагог может выбрать из двух лучших самое, с его точки зрения, лучшее. Но выбор не может быть между лучшим и посредственным, между обязательным для всех в силу уникального вклада произведения в русскую и мировую культуру и чисто концептуальным текстом, интересным в данный момент, но теряющим значение вместе с исчезновением исторического контекста. Привязанность гуманитарного образования исключительно к контексту эпохи — это неправильный метод. Несомненно, образование должно актуализировать идеи, исходящие из культуры, из традиции. Без этого культура и традиция умирают. Современный контекст не может в полной мере управлять учебным процессом, ведь то, что очень важно в наше быстротекущее время, не будет важно уже завтра. Как мы болели проблемами 90-х годов! Я помню, что творилось в этом зале. Такая была битва между правыми и левыми! Где эти битвы, где эти люди? Всё ушло, а Пушкин-то не ушел! Так вот, я думаю, что необходимо найти разумный баланс между базовой, обязательной и вариативной частями списка произведений, предлагаемых для классного и внеклассного чтения. Принципиально важной представляется необходимость сохранения, как я уже сказал, некоего канона. И полагаю, что на этом мы должны сосредоточиться: что это за канон, что за книги и как в рамках этого канона может действовать вариативность.

Очевидно, одной из причин падения интереса к русской словесности и ее в целом неудовлетворительного знания молодым поколением стали в том числе и непрекращающиеся на протяжении нескольких лет реформы образования. Я не хочу критиковать ни какие-то конкретные учреждения, ни людей, ни саму идею реформ. Профессионалы уже высказали разного рода замечания и, наверное, будут и далее критиковать некие аспекты этой реформы. Без реформ тоже нельзя. Нельзя стоять на одном месте. Мир развивается, школа развивается, страна наша развивается. 24 мая, в день Кирилла и Мефодия, я был на концерте на Красной площади. Рядом со мной сидела девочка. Смотрю — очень хорошо, чистым голосочком, очень четко поет. Я с ней разговорился. Девочка в 5-м классе учится, я смотрел на нее и глазам не верил — передо мной сидел взрослый человек, раскрепощенный, умный, знающий. Вспоминаю себя в 5-м классе — я бы не только Патриарху, я бы директору школы побоялся слово сказать. Но это уже другое поколение, и если мы скажем, что школа 50-х-60-х годов для нас должна быть непререкаемым золотым стандартом, мы погубим и школу, и стандарт, и все остальное.

При этом уверен: неправильно было бы рассматривать реформы образования, как я уже сейчас сказал, с исключительно критической точки зрения. В результате длительных реформ, которые затронули все сферы и ступени образования, пришлось радикально снизить и минимальный порог в ЕГЭ. Мы касаемся сейчас и этой непростой темы. Относительно Единого государственного экзамена выскажу свое мнение — я его уже неоднократно высказывал в разных аудиториях, считаю важным сделать это и сейчас, не претендуя, конечно, ни на какие особые положительные оценки, — мне кажется, полный отказ от ЕГЭ был бы неверным шагом. Я познакомился с ЕГЭ в Финляндии около 30 лет назад. Я имел отношение к этой стране — управлял там нашими приходами, будучи ректором духовной академии в Санкт-Петербурге. И вот однажды я приехал в эту страну в весенний день, и смотрю, как много молодежи ходит в белых шапочках. Мне объяснили, что это те, кто сдал государственный экзамен за среднюю школу. Спрашиваю: «А что дает этот статус?» — «Звание студента». — «Они что, уже поступили в университеты?» — «Нет, и многие не поступят. Но они уже студенты, у них есть свой статус, признанный государством». И мне рассказали о системе ЕГЭ, и я подумал, что это хорошая вещь, когда есть некая директивная оценка знаний учащегося.

Но в этой хорошей идее есть нечто, на что нужно непременно обратить внимание, чтобы скорректировать ее в лучшую сторону, потому что наличное состояние ЕГЭ вызывает большие слишком нарекания и у родителей, и у детей, и у педагогов. Первое нарекание возражение — это тестовая система ответов. Есть предметы, знание которых невозможно оценить в тестовой манере. Вот сдавать правила уличного движения можно в тестовой манере, и то в некоторых странах отказались: предлагают рассмотрение на компьютерах определенных ситуаций. Я сдавал в свое время на права в Швейцарии — крестики ставишь, и всё. Но люди поняли, что это не совсем правильно, что такая система оценки по целому ряду предметов недостаточна.

Поэтому мне кажется, что, во-первых, введение сочинения — это уже очень большой шаг вперед. Важно, чтобы в ЕГЭ, который бы не служил единственной методикой определения знаний, был добавлен устный компонент. Ведь личность раскрывается, когда беседует, и девчонка раскрылась, когда со мной стала беседовать. А подкинь ей какой-нибудь шаблон, еще неизвестно, что бы она сказала. Поэтому глубоко убежден: устный компонент при сдаче государственного экзамена по целому ряду предметов — это очень важный момент. Конечно, это в первую очередь касается русского языка и литературы. Невозможно все богатство нашей словесности «загнать» в тесты и краткие ответы на вопросы. Недавно на награждении лауреатов Патриаршей литературной премии я уже вспоминал слова Юрия Михайловича Лотмана, с которым я имел радость личного знакомства и общения. Не могу сказать, что мы были друзьями, но мы были взаимно заинтересованными собеседниками. Я знал и его, и его супругу, и очень многое получил, общаясь с этим человеком. Так вот, он говорил о том, что вечные идеи и ценности неизменно облачаются в одежду времени, и читателю нужно лишь правильно распознать эти мысли. Сегодня я хотел бы привести другое замечательное высказывание этого выдающегося филолога. Рассуждая о таких категориях, как культура и информация, он говорил: «Культура — это вовсе не склад информации. <…> Культура — это гибкий и сложно организованный механизм познания». Невозможно представить литературу в виде совокупности данных о писателях, их произведениях и главных героях. Прочитывание литературного произведения — это всегда размышление, глубокая внутренняя работа ума и сердца, увидеть и оценить которую нельзя по правильно поставленным галочкам.

Неслучайно в 50-е-60-е годы порой высказывались критические замечания по поводу экранизации классических произведений. Что происходит с человеком, когда он читает классическое литературное произведение? И чем талантливее автор, тем то, о чем я сейчас скажу, сильнее действует на человека. Каждый читающий художественную литературу создает в своем сознании художественный образ. И чем сильнее писатель, тем ярче образ в нашем сознании. Я живу не теми образами, которые я увидел в фильмах по романам Достоевского и Толстого. У меня сложились свои образы, даже свои интерьеры комнат; как я представляю одежду по тому, что было написано в этих текстах, как выглядели герои. Другими словами, каждый из нас, читая художественный текст, становится соавтором, он для самого себя — мы сегодня уже говорили об актуализации — персонально актуализирует содержание художественного произведения. И вот это подменить невозможно ни кино, хотя и там интересно наблюдать мастерство режиссера и актеров, ни театром, хотя и там важно видеть красоту всего того, что создает режиссер и актер. Потому что с чтением ты сам режиссер, ты сам художник, ты сам постановщик. Именно в этой части усвоения художественного текста, я думаю, и содержится его непреходящее значение для формирования личности, для формирования культуры человека.

Чрезвычайно важной темой, которая также нуждается в нашем совместном обсуждении, является вопрос подготовки будущих учителей. Я уже об этом сказал и не буду на этом останавливаться. Скажу только, что русская словесность — это, без преувеличения, один из столпов нашей национальной жизни, важнейшее основание цивилизации Русского мира, я бы сказал, культурный столп государственной жизни. Поэтому будущее русского языка и литературы должно быть предметом обсуждения не только профессионалов, но и всего российского общества. Это сегодня стратегическая задача, которую необходимо решать со всей ответственностью.

Плодородная нива русской словесности не должна быть ареной для идеологических битв, для лоббирования чьих-то интересов, нецелесообразных экспериментов. Нужно очистить эту площадку от междоусобной брани, которая досталась нам в наследство от 90-х годов. Мы должны в полной мере осознать, что за последние годы, десятилетия были, конечно, допущены ошибки, перекосы, но ведь не бывает жизни без ошибок и без перекосов. Очень опасно, когда ошибка не замечается, когда она в силу политических, человеческих факторов замалчивается и входит в плоть и кровь народной жизни. Вот тогда эта ошибка становится историческим преступлением. Я думаю, мы все сегодня призваны — не только общество, но и Правительство, писательский цех, читатели — осознать, что находимся в очень важной точке нашего духовного, культурного развития. От того, каким будет это развитие, зависит в немалой мере и то, что произойдет с нашей школой, с нашей литературой, с нашим писательским цехом и с нашими читателями.

< Пред.   След. >
 

 

 

 
 
Адрес: 119017, г. Москва, НПБ им. К.Д. Ушинского РАО, Б. Толмачёвский пер., д. 3, к. 26; Тел: (495) 959-52-36 Тел/факс: (495) 978-40-33
 
   

© 2017